Сергей "Мельник"
Сергей "Мельник"
инженер/фотограф/блогер
Read 6 minutes

Студенты 90-х #18: принцесса поставила клеймо

Заклеймила меня принцесса, как племенного бычка, и это в тот момент, когда я решил ей посочувствовать. Странности множатся, а Амаранте передают большой и болезненный привет. Экскурсия в общагу для принцессы кончилась, но радости никому не принесла. Продолжение истории из моей студенческой жизни в Харькове первой половины 90-х

Суббота, 7 вечера. Я стою возле выхода из метро, глазами ищу яркие пятна в серой массе пассажиров. В моих руках пусто. Цветы были бы неуместной пошлостью.

Самообманом я больше не занимался. Наверное, каждый мужчина знает эту нетерпеливую дрожь исследователя новой неизведанной планеты, ожидание столкновения, шёлк и бархат поверхности под кончиками пальцев. Все прочие соображения и чувства временно отошли на второй план.

Я переминался в нетерпении у входа. Но время шло, а в потоке изливающихся из-под земли ворон и воробьев моя экзотическая колибри так и не промелькнула.

"Может оно и к лучшему…" - подумал я и развернулся к Гиганту. Прямо передо мной стояла Вера.

"Выход перепутала, привет" - сказала она, чмокнув меня в щёку.

Вздернув бровь, с насмешливой улыбкой, она наблюдала за произведенным впечатлением. Результат ее удовлетворил.

Вера питалась восхищением, как пчела нектаром. Ела ложкой, тянула через коктейльную трубочку. В старости, когда восхищение сменится равнодушием, она умрет от голода. Но пока ей это не грозило.

Я впервые стоял к ней так близко, что видел лёгкий золотистый пушок, покрывающий матовую кожу. В отличие от многих, она не пользовалась тональным кремом или пудрой, ни к чему. Закатное солнце залило ее теплом, подсветив изнутри безупречный мрамор ее лица. Платок цвета кофе с молоком в крупный белый горошек, пухлые красиво очерченные губы. Такие были, когда женщины ещё не начали под ножом хирурга массово превращаться в одноликих аквариумных рыбок. И непроницаемые стекла очков.

"Идём?" - с той же чуть снисходительной улыбкой спросила Вера и взяла меня под локоть.

Я завел ее на задний двор общежития. Мы обходили арматуру и бетонные блоки, перешагивали через груды кирпича. Вера крепко держала меня за руку, а я всё думал:

"Господи, зачем ей это нужно?"

Когда-то в самом начале учёбы, комендантша решила нас припахать на вынос хлама из подвала. Присутствовать при этом ей было лень, а мы соображали быстро. Пока трое таскали ржавые панцирные кровати, четвёртый метнулся и сделал дубликаты обоих ключей. Так мы стали обладателями золотого пропуска в общежитие мимо вахты. Ключ не всегда был у меня, но перед этой субботой я его забрал.

Мы вошли через чёрный ход. От двери в подвал тянуло гнильем и плесенью, было темно. Я бил себя мысленно по голове, понимая, что обстановка должна Веру шокировать. Надо было придумать что угодно: снять квартиру, номер в гостинице, но не пускать её сюда. Хотя тоже глупость: ни о какой романтике речи не было, остальное - мои домыслы и фантазии. Я пропустил её вперёд, запирая дверь.

Вера невозмутимо поднималась по грязной лестнице. Я не мог отвести взгляд от её точёных лодыжек и крепких икр, двигающихся под кожей. На полпути она остановилась, и с улыбкой бросила через плечо:

"Ну, ты идёшь?"

Когда я подбежал к ней, Вера подняла очки на лоб. Я наконец увидел её глаза в лёгкой подводке. Даже тут она была не такой, как все: в то время только начинала стихать мода на боевую раскраску с тоннами косметики. В глазах не было ни радости, ни снисходительности, ни высокомерия. Только печаль и боль. Или мне так показалось в полумраке.

Всё было неправильно, не совпадало, не соответствовало. С такими глазами не обнимают за шею, прокусывая нижнюю губу до брызнувших от боли слёз. С таким взглядом рыдают в бокал с мартини или в микрофон ещё не завезённого на Украину караоке.

Губа саднила, сердце билось где-то в горле. Уткнувшись носом в её шею, я впервые уловил слабый запах духов. Тихая тайна для одного. Тссс!

Через минуту Вера отстранила меня, отошла к окну поправить макияж.

"Идём" - Очки вновь скрыли её глаза. Вера ехидно улыбалась - "Показывай, где живёшь, и как дошёл до такой жизни"

Мы шли к моей комнате мимо загаженной кухни, облупленного умывальника в битом кафеле, мимо разбитых окон, закрытых фанерой и кусочками стекла.

Верины, наверное очень дорогие, кофейного цвета туфли на шпильках цокали по трухлявому паркету, избегая щелей в полу. Породистый арабский скакун в роскошной сбруе посреди цыганского табора. Вера скользила взглядом по окружающей разрухе, похмельным лицам. Самоуверенность улетучилась. Она была близка к панике. Когда из-за угла вывернул настоящий толстый цыган с золотой цепью на волосатом пузе и засвистел, восхищённо глядя на мою гостью, Вера сжалась и судорожно вцепилась в мой локоть. К такой реакции она была привычна, но этот сверкающий золотой фиксой человек, одетый в крест и семейки, выглядел по-настоящему опасным. Наконец, моя облупленная, покрытая десятью слоями краски, дверь, как спасительные ворота крепости, отрезала нас от остального мира.

К Вере быстро вернулось самообладание. Она вышла на середину комнаты. Вокруг стола стояли три кровати. Одна из них двухъярусная. Шкаф отделял жилую часть от прихожей с самодельной микрокухней. Вера провела рукой по скатерти. Сняла очки, стянула платок, я подхватил её плащ.

"А ты где спишь?" - спросила она. Я молча показал на одинарную койку возле балкона. Она обошла стол, села на мою кровать. Скорчила уморительную рожицу ожидания. Я спохватился:

"Вино будешь? Массандра, из Севастополя привёз"

Вера барски махнула рукой:

"Наливай!"

Я достал бокалы. Пока возился со штопором, она осматривала нашу убогую комнату со старыми шторами и пожелтевшим потолком. Пахло общагой. Как ни убирайся, какую чистоту не наводи, запах гниющего дерева, ржавых труб, топлёного смальца не перебьёшь. Сам привыкаешь, но для непривычного человека ощутимо. Я взглянул вокруг её глазами и понял, насколько ей сейчас не по себе. Настроение Веры скисало на глазах.

Мне стало жалко её и стыдно за себя. У неё что-то случилось в жизни, что-то плохое и важное. А я решил этим воспользоваться. О, тут только дай слабину. Почти сразу мое чересчур богатое воображение подкинуло новую картинку: Амаранта, моя странная, скрытная, невыносимая, смотрит сквозь меня невидящим взглядом. Я больше не её мужчина, меня нет. Она меня не простит. Кровь бросилась в голову.

Я протянул Вере бокал с белым вином. От мысли сказать "За встречу" меня передёрнуло, я просто улыбнулся, но она смотрела прямо перед собой и не видела. Неловкое молчание затягивалось. Вера тянула вино мелкими глотками, не глядя на меня. Огонек, загоревшийся на мгновение на лестнице, угас.

Через некоторое время я нарушил молчание.

"Вер," - сказал я, уже зная, что ничего не будет, и радуясь этому - "проводить тебя домой?"

Вера посмотрела мне в глаза, спросила язвительно:

"Вот и вся экскурсия?"

Я пожал плечами:

"Ты не хочешь идти дальше"

Вера сверлила меня глазами, но я уже видел облегчение на её лице. Если у неё были какие-то планы, сейчас они разбились о... брезгливость? Может.

"А ты хочешь?" - спросила она.

"А я не буду" - ответил я. Я действительно больше не хотел. Амаранта, всплыв на мгновение перед глазами, затушила желание. Стало ровно.

Когда мы вышли из Гиганта, на улице стемнело. Шли по Пушкинской, едва освещенной редкими фонарями, молчали, каждый думал о своем. У спуска в метро Вера резко повернулась ко мне. Я открыл рот, чтобы попрощаться, но она обхватила меня за шею, притянула к себе, прижалась щекой к щеке, горячо зашептала в ухо:

"Сереньки-ий, какой ты хороший, Серенький, только глупый, очень наивный. Серёженька, не надо таким быть, опасно, сожрут" - и вдруг вцепилась мне в скулу зубами. Я взвыл от боли. Вера невозмутимо достала из сумочки платок, вытерла место укуса, любуясь. Я оттолкнул её руку. Было больно и обидно, а, главное, за что?

Вера улыбнулась, и в её улыбке не было тепла:

"Это приветик от меня твоей Эм. Она поймёт. Пока, Серенький, спасибо за вечер, но нам лучше больше не встречаться"

Image for post

Держась за пульсирующую скулу, я провожал шалыми глазами хрупкую фигурку, спускающуюся под землю. Что-то жизнь моя все меньше напоминает лёгкую прогулку. Я, как магнит, продолжаю притягивать странное. Завтра вечером я поеду на Южный вокзал встречать Эм, и привет Веры будет доставлен адресату. Понять бы ещё, что он означает.

Продолжение


Все мои новые публикации на телеграм-канале "Мельник"

Image for post
4 views
Add
More
Сергей "Мельник"
инженер/фотограф/блогер
Follow