Игорь Пешков
Игорь Пешков
Read 4 minutes

Будущее неверного выбора

Отряхнувшись от морока вала новшеств современного мира, приходит в голову одна мысль – один вопрос: как это все могло произойти?

Лет так 40-50 назад мы имели понятную и устойчивую картину мира: крепкая семья – основа жизни каждого; СССР – наша родина, которой мы гордились без лукавства и /или двойного дна; Европа – мать современной цивилизации, образец для многих людей; Америка – США, наш геополитический оппонент и одновременно страна, у которой многому можно и нужно учиться. Прогресс – как естественное состояние общества, опирающегося на науку и высокие технологии. Дружба народов или как минимум их сотрудничество, «мирное сосуществование» как желательное направление, положительный идеал, а конфликт, вражда, война – то, с чем боролось «прогрессивное человечество». И с этим большинство было, конечно, согласно. И многое другое.

За полвека мир радикально изменился. Изменились люди, в том числе те, которые живут рядом с нами.

С поразительным равнодушием соотечественники восприняли распад СССР, изменения в идеологии, в мировосприятии. Народы, еще вчера жившие одной семьей, стали враждовать и убивать друг друга. В повседневную жизнь пришли архаичные формы поведения: эксплуатация, грабежи, убийства, насилие, унижения.

Не все благополучно и во «внешнем мире»: Европа наводняется мигрантами, в США разномастные меньшинства сменяют традиционную трудовую Америку.

Традиционная семья обесценилась, ей на смену пришли «свободные отношения», «гражданские браки». Огромный размах получила пропаганда однополых отношений – то, что еще совсем недавно было тем, чем было всегда – физиологическими и психическими отклонениями, которые не было принято афишировать.

Поразительна деградация человеческих отношений: смена коллективизма на индивидуализм, деградация механизмов солидарности.

Поразительна атрофия стремления к познанию, к созданию нового. Люди стали превращаться в детей, стремящихся «играть в жизнь»: приобретать, путешествовать, создавать комфорт, самоутверждаться, выставлять жизнь напоказ, стремиться к «исключительности». (В частности, Переслегин увязывает запрет темы смерти со всеобщей инфантилизацией).

За эти полвека бесшумно открылись чудовищные окна Овертона, перепахавшие традиционный уклад нормальной человеческой жизни.

Новые изменения, которым суждено произойти, рассчитаны как раз на «людей-детей»: инфантильных, недалеких, неглубоких, несерьезных.

Вектор изменений уже виден через выступления политиков, анализ социологов, политологов, футурологов.

Декларируется наступление так называемого «инклюзивного» капитализма – новой версии «народного капитализма» (противоположность – по звучанию, но не по смыслу – слову «эксклюзивный»).

Переход от трехсоставной схемы общества к двухсоставной (минус «средний класс», который растворится между высшей и низшей кастой).

Превращение собственности из устаревшей формы отношения «человек-вещь» в «сервис», в общую для всех собственность, используемую не пожизненно, а лишь «по мере необходимости». После чего ее использует другой, третий и т.д. По нашему, так это «коммунальный капитализм». Или экспроприация в пользу элиты «ответственного капитализма».

Плюс цифровой контроль за каждым.

Плюс ликвидация государств, переход функций глобального управления к глобальным корпорациям.

И прочая, и прочая, и прочая.

Не слишком привлекательный мир.

Но, заметим, он стал закономерным следствием ряда судьбоносных решений, принятых обществом – точнее, его активной частью.

Не будем затрагивать выбор 1917 года.

Но условно при жизни нашего поколения мы достаточно кардинально меняли свои ориентиры. (Мы относится ко всем, потому что всем, даже тем, кто в этом выборе не участвовал, приходилось следовать избранному пути).

ХХ съезд отверг итог тридцатилетнего периода развития страны, добившейся за это время фантастических результатов.

«Оттепель» закончилась брежневщиной, перестройка развалом страны, новая ельцинская Россия начала с расстрела парламента, завершилась развалом экономики.

Народ в итоге оказался полностью деморализованным, дезориентированным. Все эти КПРФ, ЛДПР, другие партийки – это насмешка над трагедией простых людей, которые потеряли верный путь к счастью, свободе, благополучию.

Путин укрепил страну, вернул суверенитет, вернул веру в Россию.

Однако многократно обанкротившиеся либералы продолжают борьбу с государством.

А либералы – это, прежде всего, интеллигенция. И прежде всего, творческая интеллигенция.

И пора понять, главная беда России – не дураки, не дороги, а ее интеллигенция.

Которая считается совестью нации, на самом деле, это ее самая бессовестная часть.

Мир творческой интеллигенции нерепрезентативен жизни народа.

Поэтому ее «свободы» не соотносятся со свободами большинства трудящихся. Она, по сути, презирает народ.

Интеллигенция капризна, чувствительна к признанию, восхвалению. Она склонна к сибаритству, считая это заслуженной платой. Она высокомерна, чувствует себя эксклюзивной, особенной. Ради удовлетворения своих «базовых потребностей» она готова поступиться любыми принципами, пойти на любую подлость. Желающие подтверждений могут ознакомиться с жизнью писательских, композиторских организаций, рок-сообществ.

При этом, мы понимаем, что интеллигенция как бы выполняет функцию «мозга», то есть формулирует проблемы, озвучивает варианты их решения.

Но – интеллигенция – архаичный продукт разделения труда, который на сегодняшний день не соответствует требованиям времени. Ее претензии глупы, напыщенны, она не скована условностями морали, нравственности, сопереживания.

Искать «честную» интеллигенцию среди всех прочих ее представителей – глупо и утопично.

Среди демагогов нельзя отличить искреннего спикера от карьериста.

Поэтому жизнеспособны только те варианты, которые предусматривают конкретные шаги и конкретные результаты. Они могут исходить только от реально действующих сообществ, а не от абстрактных общностей: партий, движений, классов, слоев и т.п. Общие декларации девальвировались от цикла к циклу, пока, наконец, стали абсолютно бессодержательными: права, свободы, справедливость и т.п.

Ориентация на мнение интеллигенции и есть ложный, неверный выбор, не единожды сделанный обществом, заведший нас в болото цифрового ада, воспетого Клаусом Швабом.

Впереди сложные времена, сложные социальные конфликты.

Но есть и вещи, внушающие оптимизм.

«Социологические опросы, проводимые последние пять лет в среде студентов государственных и коммерческих вузов Москвы, показывают, что двадцатилетние студенты, т.е. сверстники «перестройки», в подавляющем большинстве, а в некоторых аудиториях в 100%-м составе, знают и относятся, например, к Марксу, Ленину, Сталину, Дзержинскому положительно, но АБСОЛЮТНО не ведают, кто такие Коротич, Егор Яковлев, Александр Николаевич Яковлев, Войнович, Бурбулис, Максимов, Абрам Терц, Буковский, Гордиевский, Калугин, Шумейко, Невзоров, Белла Куркова и не испытывают к ним ни малейшего чувства благодарности, даже за возможность смотреть современное, свободное от научной мысли и совести, демократическое рыночное телевидение»: https://zen.yandex.ru/media/id/5a745e103dceb711fa20e7e5/jguchaia-taina-rynochnoi-intelligencii-6027ad58c219c97e328af54c.

1 view
Add
More