Сергей Телеграменко
Как только вы подпишитесь и и начнёте читать по рассказу каждый день - вы станете лучше. Может быть даже лучше многих окружающих вас людей.
Read 19 minutes

У бассейна. Из сборника "Ничья на карусели" Харуки Мураками

Его книги переведены на 50 языков и являются бестселлерами как в Японии, так и за пределами его родной страны. Признание критиков и читателей его художественной и научной литературы принесло ему множество наград в Японии и на международном уровне. Наиболее известными работами Мураками являются «Охота на овец» (1982), «Норвежский лес» (1987), «Хроники заводной птицы» (1994-95), «Кафка на пляже» (2002) и «1Q84» (2009-10).

В книгах Мураками чувствуется влияние западных писателей, таких как Ричард Бротиган, Чандлер и Курт Воннегут. По этой причине литературная общественность Японии до сих пор считает его книги «неяпонскими». Работы Мураками в большинстве своем сюрреалистичны и меланхоличны, в сюжет которых вплетены темы одиночества и отчужденности, присущие Кафке. Неоднократно номинировался на Нобелевскую премию по литературе

Весной ему исполнилось тридцать пять, и он понял, что миновал свой «жизненный разворот».

Нет, не так. Правильнее будет сказать, что весной, когда ему исполнилось тридцать пять, он решил, что пора делать разворот.

Конечно, никто не знает, сколько суждено прожить. Если он проживет до семидесяти восьми, разворот его жизни придется на тридцать девять — до тридцати девяти в запасе еще четыре года. А с учетом средней продолжительности жизни японских мужчин и состояния его здоровья даже семьдесят восемь — не самый оптимистичный прогноз.


Это наш проект — "Культурная система":

Манипуляция — Нами управляют даже тогда когда мы спим. Подпишись, чтоб хотя-бы знать как, а отвертеться не выйдет.

t.me/biblio — Читайте короткие рассказы и впечатляйте людей своим интеллектом и кругозором.

t.me/kartiny — Ни в коем случае не открывайте эту ссылку если вы не любите искусство.

t.me/one_story — Если вы дую спик инглиш йес ай ду, то зайдите почитать на кристальном английском.

t.me/scripca — А вы знаете кого называли "скрипач дьявола"? Это Паганини. Послушайте и вы точно согласитесь с этим.

t.me/exponat — Скульптура на голове, запрещённая скульптура и небанальные предметы искусства и культуры.

t.me/vincent_vangog — Вот поверьте, вы поселитесь на этом канале. Знаете почему? Потому что тут живёт Ван Гог.

t.me/child_book — А вы любите мультфильмы? Сказки? Читать? Смотреть? Слушать? Тогда подписывайся!

t.me/raskruti — Как выжить в Telegram


Тем не менее он не испытывал и тени сомнения, назначая жизненный разворот на день тридцатипятилетия. «При желании смерть, конечно, можно немного отодвинуть. Но так я почти наверняка пропущу настоящий разворот. Семьдесят восемь лет превратятся в восемьдесят, потом в восемьдесят два, восемьдесят четыре и так далее. Предполагаемый срок жизни будет растягиваться, и в один прекрасный день я пойму, что мне уже пятьдесят. Пятьдесят — слишком поздно для разворота. Разве многие из нас дожили до ста лет? Вот так, в неведении, люди и пропускают разворот», — так он рассуждал.

С тех пор как ему исполнилось двадцать лет, мысль о «развороте» всегда присутствовала в его жизни. Она опиралась на теорию о том, что для самопознания прежде всего необходимо правильно определить собственное местоположение в пространстве.

А может, повлияли серьезные занятия плаванием на протяжении десяти лет — со средней школы до окончания университета. Этот вид спорта требует деления времени на фазы. Раз — кончики пальцев коснулись стенки бассейна. Пловец с ловкостью дельфина перевернулся в воде, с силой оттолкнулся ступнями от стены и устремился обратно, осталось еще двести метров. Вот что такое разворот.

Если бы в соревнованиях по плаванию не было разворота, а дистанция не дробилась на этапы, то все четыреста метров пришлось бы плыть на пике возможностей, и заплыв наверняка превратился бы в мрачный беспомощный ад. Разворот делит четыреста метров на две части. Во время разворота спортсмен думает о том, что половина дистанции позади. Мысленно делит оставшиеся двести метров еще пополам — вот позади уже три четверти. И еще пополам… Так длинная дистанция постепенно дробится на короткие участки. Сознание работает соответственно: надо преодолеть следующие пять метров. Проплыв пять метров из четырехсот, мы сокращаем дистанцию на одну восьмидесятую. Такой подход позволяет спортсмену в полную силу пройти последние пятьдесят метров, даже если при этом его будет выворачивать от спазмов и судорог. Ясное сознание — вот что главное в жизни.

Итак, когда тридцать пятый день рождения замаячил в непосредственной близости, у него не было и тени сомнения, что он подошел к развороту. Никаких колебаний. Тридцать пять — половина семидесяти — то, что нужно. Удастся прожить дольше семидесяти — он примет это с благодарностью. Но официальный срок его жизни семьдесят лет. Семьдесят лет он плывет в полную силу — таким было его решение. Это позволит ему прожить жизнь как следует.

«Итак, половина пути позади», — думал он.

24 марта 1983 года ему исполнилось тридцать пять лет. Жена подарила ему зеленый кашемировый пуловер. Когда стемнело, они вдвоем отправились в любимый ресторанчик на Аояме, заказали рыбу, выпили вина. После ужина посидели в небольшом баре, выпив по три или четыре джин-тоника. Он решил не говорить жене о «развороте», прекрасно отдавая себе отчет в том, что в глазах другого человека наверняка будет выглядеть идиотом.

На такси они вернулись домой, занимались сексом. Он принял душ, прошел в кухню, вернулся в спальню с банкой пива — жена крепко спала. Повесил галстук и костюм в гардероб, сложил шелковое платье жены. Свою рубашку и ее чулки бросил в корзину для грязного белья в ванной.

Устроившись на диване с пивом, некоторое время рассматривал спящее лицо жены. В январе ей исполнилось тридцать. Она пока находилась по ту сторону водораздела. Он же был уже по эту сторону. При мысли об этом его охватило странное чувство. Допив пиво, он сцепил руки на затылке и беззвучно засмеялся.

Конечно, возможны корректировки. Стоит лишь принять новое решение о том, что жить ему предстоит до восьмидесяти лет. И тогда поворотный момент наступит в сорок, а он сможет еще на пять лет задержаться по эту сторону. Но нет. Ему тридцать пять, и он уже преодолел разворот. Так тому и быть.

Он прошел в кухню и выпил еще одну банку пива. Затем улегся перед музыкальным центром в гостиной, надел наушники и до двух ночи слушал симфонии Брукнера [4]. Каждый раз, слушая в ночи длинные симфонии Брукнера, он испытывал циничную радость. Удивительную радость, которую может дарить только музыка. Грандиозный расход времени, энергии и таланта…

Сразу оговорюсь, что все написанное здесь от начала и до конца повторяет его рассказ. Безусловно, тут присутствует некоторая литературная драматизация, кроме того, я убрал кое-какие моменты, способные вызвать недоверие. Задавая наводящие вопросы, дополнил детали. Кое-где использовал свое воображение. Тем не менее в целом это повествование можно считать простым пересказом его истории. Он излагал свои мысли четко, по существу; где нужно, подробно описывал детали. Такой уж он человек.

Эту историю он поведал мне в кафе у бассейна одного из спортивных клубов.

Наутро после дня рождения было воскресенье. Он проснулся в семь, вскипятил воду, сварил кофе, приготовил салат из латука с огурцом. Удивительно, но жена все еще крепко спала. После завтрака под музыку сделал активную пятнадцатиминутную зарядку — привычка еще со времен занятий плаванием. Принял прохладный душ, вымыл голову, побрился. Долго и тщательно чистил зубы. Выдавив на щетку совсем немного пасты, медленно почистил каждый зуб с внешней и с внутренней стороны. Между зубами прошелся зубной нитью. В стакане на раковине только его зубных щеток стояло три вида. Он использовал их по очереди, чтобы не возникало привыкания.

Закончив утренние процедуры, он не отправился, как обычно, на прогулку по окрестностям, а встал голым перед большим зеркалом, намереваясь тщательно исследовать собственное тело. Это было первое утро второй половины его жизни. С дотошностью врача, осматривающего новорожденного, он со странным чувством изучал каждый сантиметр своего тела.

Волосы, кожа лица, зубы, подбородок, руки, живот, бока, пенис, мошонка, бедра, ноги — он долго изучал их одно за другим, мысленно составляя список достоинств и недостатков. Волосы чуть поредели по сравнению с тем, что было до тридцати, но причин для беспокойства пока нет. Пожалуй, до пятидесяти ему удастся сохранить шевелюру. Ну а потом посмотрим. В конце концов, есть неплохие парики, к тому же у него хорошая форма головы, так что не страшно и облысеть. Из-за чудовищного кариеса у него смолоду много искусственных зубов. Благодаря тщательной чистке на протяжении трех последних лет развитие кариеса полностью прекратилось. Стоматолог сказал, что, если бы он так ухаживал за зубами двадцать лет назад, сейчас у него не было бы ни одного залеченного зуба. Конечно, врач прав, но что толку горевать о том, чего не вернуть. Сейчас он может лишь поддерживать нынешнее состояние. Он спросил у стоматолога, до какого возраста сможет жевать своими зубами.

— До шестидесяти, — ответил врач, — если и дальше будете так же тщательно следить за зубами.

Что ж, этого вполне достаточно.

Кожа на лице огрубела, но в целом ее состояние соответствует возрасту. Благодаря хорошему цвету лица он кажется моложе, но при тщательном рассмотрении можно заметить небольшие шероховатости. Напрасно он бездумно загорал каждое лето и долгие годы слишком много курил. В будущем ему потребуется хороший лосьон или крем для кожи. Подбородок оказался полнее, чем он ожидал. Это наследственное. Сколько бы он ни занимался, щеки спадали, а этот жирок на подбородке, напоминающий мягкую вуаль или рыхлый сугроб, никуда не девался — с возрастом он выглядел все более «бесповоротным». Наверное, когда-нибудь у него будет второй подбородок, как у отца. С этим придется смириться.

Соотношение достоинств и недостатков живота составило шесть к четырем. Благодаря физической нагрузке и сбалансированному питанию сейчас живот выглядел значительно более подтянутым, чем три года назад. Совсем неплохо для тридцати пяти. Вот только от жира, тянущегося от боков к спине, никак не удавалось избавиться при помощи обычных упражнений. Повернувшись к зеркалу боком, он обнаружил, что некогда резкая, словно вырезанная ножом, линия поясницы исчезла. Гениталии практически не изменились. Разве что стали выглядеть чуть более вялыми, чем раньше, но, возможно, это только кажется. Конечно, теперь он не так часто занимается сексом, но, по крайней мере, до сих пор не знает, что такое импотенция. Жена вроде тоже не жаловалась.

В целом при росте 173 сантиметра его тело весом 64 кг сохранилось несравнимо лучше, чем у ровесников. Можно смело говорить, что ему двадцать восемь. Может, он стал слабее физически, зато благодаря тренировкам его тело теперь даже выносливее, чем до тридцати.

И все же от его медленно изучающего тело внимательного взгляда не укрылись признаки неуклонного старения. Об этом же факте красноречиво говорил мысленный список достоинств и недостатков. Можно обмануть чужой взгляд, но не себя.

Я старею.

С этим фактом было трудно поспорить. Сколько ни старайся, старения не избежать. Это как кариес. Можно лишь усилием замедлить его распространение, но, сколько ни замедляй, старение обязательно захватит то, что ему положено. Жизнь человека запрограммирована таким образом. Чем старше он становится, тем меньшую величину составляет количество достигнутого относительно затраченных усилий, пока наконец количество достигнутого не становится нулевым.

Он вышел из ванной, вытерся полотенцем и долго лежал на диване в бездействии, тупо уставившись в потолок. Жена в соседней комнате гладила белье и мурлыкала в такт льющейся из радиоприемника песне Билли Джоэла. В песне пелось о закрывшемся чугунном заводе. Стандартное воскресное утро. Запах утюга, Билли Джоэл и утренний душ.

— Мне не так уж страшно было честно признаться себе в собственном старении. Я уже говорил, что привык бороться с тем, что трудно преодолеть. Больно не это, — говорил он мне, — главная проблема — это борьба с чем-то неопределенным. Таким, о чем ты знаешь, что оно существует, но не в состоянии бороться напрямик. Вот в чем суть.

— Что-то, что ощущаешь, но не можешь определить? — спросил я.

Он кивнул:

— Думаю, да. — Двигающиеся на столешнице пальцы выдавали его внутренний дискомфорт. — Понимаю, как это глупо, когда взрослый, тридцатипятилетний мужчина рассказывает посторонним о подобных вещах. У каждого из нас есть нечто, чего мы не можем распознать, верно?

— Пожалуй, — кивнул я.

— И все же, если честно, я впервые так явно почувствовал это — во мне таится нечто трудно определимое, трудно распознаваемое. И вот теперь я совершенно не представляю, что с этим делать.

Я промолчал, не зная, что ответить. Он действительно выглядел растерянным, но даже эта его растерянность имела четкую форму. Я решил ничего не говорить и дослушать до конца.

Он родился в пригороде Токио весной 1948 года, вскоре после войны. Кроме него в семье были старший брат и сестра на пять лет моложе. Его отец, прежде весьма посредственный торговец недвижимостью, занялся сдачей в аренду помещений вокруг железнодорожной линии Тюо и весьма преуспел в шестидесятые во время экономического скачка. Ему было четырнадцать, когда родители развелись, и в силу непростых обстоятельств все трое детей остались с отцом.

Словно по лесенке, он шагал из лучшей частной средней школы в элитную старшую, затем в университет. Учился неплохо. Став студентом, переехал в квартиру отца в Мита. Пять дней в неделю плавал в бассейне, а в оставшиеся два встречался с девушками. Нельзя сказать, что он развлекался на полную катушку, но и недостатка в девушках не испытывал. Никогда не встречался с одной девушкой достаточно долго, чтобы пришлось жениться. Покуривал травку, ходил с друзьями на демонстрации. Учился без фанатизма, но исправно посещал лекции и получал баллы выше среднего. Никогда не писал конспектов, предпочитая тратить это время на внимательное слушание лекций.

Окружающие не до конца понимали его характер. Ни семья, ни друзья, ни подружки не догадывались, что на самом деле творится в его душе. Для всех оставалось загадкой, как, практически не учась и не производя впечатления особенно умного парня, он умудрялся неизменно быть одним из лучших по успеваемости. При этом, несмотря на некоторую непонятность его характера, врожденное радушие и любезность совершенно естественным образом притягивали к нему самых разных людей, помогая ему многого добиваться. Старшие по возрасту были к нему благосклонны. Между тем, вопреки ожиданиям, после окончания университета он не пошел работать в компанию первого эшелона, а устроился в небольшую фирму, торгующую учебными пособиями, о которой никто и слыхом не слыхивал. Окружающие только диву давались, но у него был свой расчет. Первые три года в качестве торгового агента он посещал средние и старшие японские школы, тщательно изучая, какие пособия нужны учителям и ученикам с точки зрения формы и содержания. Узнавал, какой бюджет готова потратить на пособия та или иная школа. Вникал в систему вознаграждений. За бокалом пива выслушивал жалобы молодых учителей. Присутствовал на уроках. Излишне говорить, что все эти годы его результаты продаж были в компании лучшими.

Осенью, спустя три года с момента своего устройства в фирму, он представил руководству план масштабного проекта нового учебного пособия. Это было новое слово в системе обучения — предложенная им методика предполагала, что учителя и ученики через видеокассеты и компьютер совместно будут разрабатывать содержание пособий. Оставалось разрешить несколько технических проблем, но принципиальное внедрение методики было возможно.

Директор лично дал добро, и он возглавил проект. Через два года он добился ошеломляющего успеха. Созданная им методика оказалась хоть и дорогостоящей, но доступной, при этом он придумал систему, позволявшую, однажды продав пособие, в дальнейшем без всяких усилий зарабатывать на послепродажном обслуживании.

Его расчеты полностью оправдались. Размер компании оказался оптимальным. Она была недостаточно велика, чтобы новые идеи разбивались о бюрократические препоны, и не настолько мала, чтобы испытывать финансовые затруднения. К тому же руководящий состав ее был молод и энергичен.

Таким образом, к тридцати он обладал по-настоящему серьезными полномочиями и годовой доход его был выше, чем у любого из ровесников.

Осенью, в двадцать девять лет, он женился на девушке на пять лет моложе, с которой встречался последние два года. Не красавица, она была вполне привлекательна. Хорошо воспитанная, искренняя, бескорыстная. С открытым характером и великолепными зубами. Она была из тех девушек, на которых сразу не обратишь внимания, зато потом они нравятся все больше и больше. К свадьбе он по себестоимости купил у фирмы отца трехкомнатную квартиру на Ногидзаке.

Супружеская жизнь была безоблачной. Они с женой были очень довольны друг другом, их совместная жизнь протекала спокойно и гладко. Ему нравилось работать, ей нравилось вести хозяйство, и им обоим больше всего на свете нравилось развлекаться и отдыхать. Они выбрали в друзья несколько супружеских пар и вместе с ними играли в теннис и ходили по ресторанам. У одной такой пары они за бесценок купили подержанный «Эм-Джи» [5]. Даже с учетом того, что его техосмотр обходился несравнимо дороже обслуживания нового японского автомобиля, это была по-настоящему выгодная покупка. Их друзья решились продать двухместный «Эм-Джи», так как им стало тесно после рождения ребенка, но они с женой решили не торопиться с потомством. Им казалось, что жизнь только начинается.

Первое осознание того, что он уже не так молод, пришло весной через два года после свадьбы. Разглядывая свое голое тело в зеркале ванной, он заметил, что силуэт его совершенно изменился по сравнению с тем, что было прежде. Перед ним было тело совершенно постороннего человека. Выходит, все эти десять лет он просто проедал ценнейший капитал закаленных тренировками мышц? Алкоголь, невоздержанность в еде, издержки городской жизни, спортивный автомобиль, спокойный секс, отсутствие физической нагрузки прилипли к телу отвратительными жировыми излишками. «Если так пойдет, то в ближайшие три года я точно превращусь в мерзкого мужичонку средних лет», — подумал он.

Для начала он отправился к дантисту и тщательно вылечил все зубы. Затем диетолог составил для него универсальное меню. Прежде всего он исключил из рациона сахар, ограничил потребление риса, отсортировал жиры. Алкоголь можно было употреблять в умеренных количествах, курить до десяти сигарет в день. Мясо полагалось есть раз в неделю. Он считал, что главное — обойтись без фанатизма, поэтому, ужиная в ресторанах, всегда позволял себе есть все, что нравится, но насыщал желудок только на 80%.

Что касается физической нагрузки, тут он хорошо знал, что следует делать. Эффектные внешне виды спорта, такие как теннис или гольф, абсолютно бесполезны в борьбе с лишним весом. Активная ежедневная зарядка по двадцать-тридцать минут, умеренный бег и плавание — этого должно быть достаточно.

Через восемь месяцев он похудел с 70 до 64 килограммов. Складки на животе исчезли, пупок четко обозначился. Щеки впали, плечи расширились, мошонка ушла немного вниз. Ноги стали рельефнее, а дыхание свежее.

А еще он завел любовницу.

Она была моложе на девять лет, он встретил ее на концерте классической музыки — они сидели рядом. Не красавица, но что-то в ней невероятно притягивало мужчин. После концерта они выпили и переспали. Она была не замужем, работала в туристической фирме и помимо него встречалась еще с несколькими парнями. Им обоим не нужны были более близкие отношения. Пару раз в месяц они встречались в концертном зале, затем занимались любовью. Жена не увлекалась классической музыкой и не узнала об этой связи, продлившейся два года.

Эта ситуация его кое-чему научила. Он с удивлением осознал, что достиг сексуальной зрелости. В свои тридцать три года он мог дать двадцатичетырехлетней женщине именно то, чего она желала, — без излишеств и недостатков. Это стало для него открытием. Он может дать это. Сколько бы он ни боролся с лишним весом, он не сможет снова стать молодым.

Раскинувшись на диване, он закурил первую за день сигарету.

Все это было в той половине его жизни, в жизни по ту сторону тридцатипятилетия. Он многое требовал и многое из этого получил. Где-то прилагал усилия, где-то везло. Интересная работа, высокий доход, удачный брак, молодая любовница, подтянутое тело, зеленый «Эм-Джи» и коллекция классической музыки.

Чего еще желать? Он не знал.

Просто лежал и курил. Мысли не выстраивались. Он затушил сигарету в пепельнице и уставился в потолок.

Теперь Билли Джоэл пел о вьетнамской войне. Жена все еще гладила. Совершенно не к чему придраться. Он и не заметил, что плачет. Из глаз одна за другой вытекали горячие слезы. Текли по щекам, капали вниз, образуя пятно на диванной подушке. Он не мог понять, почему плачет. Пожалуй, у него нет ни одной причины для слез. Может, всему виной песня Билли Джоэла, а может, запах утюга.

Когда через десять минут жена, закончив глажку, пришла к нему, он уже не плакал. Подушка была перевернута. Она присела рядом, сказала, что хочет купить новый матрас для гостей. Ему было плевать на матрас для гостей, и он ответил, что она может поступать, как считает нужным. Ответ ее вполне устроил. Затем они отправились на Гиндзу, посмотрели новый фильм Франсуа Трюффо. Перед свадьбой они вместе ходили на «Дикого ребенка». Новый фильм оказался не таким интересным, как «Дикий ребенок», но все равно был весьма неплох.

После кинотеатра они зашли в кафе, он выпил пива, она заказала мороженое с каштанами. Потом он пошел в магазин звукозаписи и купил пластинку Билли Джоэла. В альбоме были песни о закрывшемся чугунном заводе и вьетнамской войне. Такая музыка не слишком его интересовала, но ему хотелось проверить, какое ощущение она вызовет у него при повторном прослушивании.

— Билли Джоэл? Почему вдруг? — удивилась жена.

Он засмеялся и не ответил.

Одна из стен кафе была стеклянной, и через нее был виден весь бассейн. На поверхности воды мелко вибрировал свет, проникавший сквозь удлиненные окна в потолке. Некоторые лучи достигали самого дна, другие, отражаясь от водной глади, чертили странные и бессмысленные рисунки на белой мертвой стене.

Сверху ощущение реальности бассейна постепенно терялось. Вероятно, дело в слишком прозрачной воде — пространство между ее поверхностью и дном выглядело пустым. Казалось, что две молодые женщины и мужчина средних лет, плававшие в тот момент в бассейне, бесшумно скользят в тихой пустоте. У бортика за белой стойкой спасателя томился от скуки хорошо сложенный молодой парень.

Закончив свой рассказ, он подозвал официантку и заказал еще пива. Я тоже заказал пиво. В ожидании заказа мы молча смотрели на гладь бассейна. На дне отражались разделительные дорожки и тени пловцов.

Мы были знакомы всего два месяца. Ходили в один спортклуб — можно сказать, были приятелями по бассейну. Он поправил движение моей правой руки при плавании кролем. Несколько раз после бассейна мы сидели в этом кафе, попивая холодное пиво и болтая ни о чем. Как-то раз мы заговорили о работе, и, узнав, что я писатель, он, немного помолчав, спросил, не соглашусь ли я выслушать небольшую историю.

— Эта история обо мне, — пояснил он, — самая обычная история, возможно, она покажется тебе полной ерундой. Но мне давно хотелось выговориться. Я не успокоюсь, пока буду держать это в себе.

Я ответил, что проблем нет, я готов его выслушать. Тем более что он не производил впечатления человека, который станет мучить собеседника дурацкими рассказами. Определенно его стоило внимательно выслушать, тем более если он сам этого хочет.

И тогда он поведал мне свою историю.

Я выслушал его.

— Как писатель, что ты об этом думаешь? Интересно? Или скучно? Ответь честно.

— Думаю, тут есть определенный интерес, — честно ответил я.

Он с усмешкой склонил голову набок:

— Возможно. Только я никак не возьму в толк, в чем он заключается. Не могу ухватить ту изюминку, на которой держится вся история. Мне кажется, что, ухвати я ее, и смог бы лучше разобраться в окружающей действительности.

— Наверное, так и есть, — сказал я.

— А ты знаешь, в чем ее изюминка? — спросил он, пытливо глядя мне в глаза.

— Не знаю, — ответил я, — но думаю, в твоем рассказе есть кое-что весьма интересное. Глазами писателя, так сказать. И все же, пока не изложу ее на бумаге, я не смогу понять, в чем ее интерес. Вот такая штука. Я часто не могу разглядеть форму того или иного явления, пока не попробую выразить его в тексте.

— Понимаю, о чем ты недоговариваешь, — ответил он.

Мы немного помолчали, выпили пива. Он сидел, подперев щеку, одетый в бежевую рубашку и светло-зеленый кашемировый пуловер. На безымянном пальце поблескивало серебряное обручальное кольцо. На мгновение я представил, как он ласкает этими пальцами миловидную жену и молодую любовницу.

— Я бы записал эту историю, — сказал я, — но ведь ее могут опубликовать.

— Ну и пусть, — ответил он, — даже лучше, если опубликуют.

— Не боишься, что все узнают про любовницу? — спросил я. — Могу сказать из личного опыта, что, если героем рассказа становится реальный человек, окружающие почти всегда безошибочно его узнают.

— Как раз это меня не смущает, — ответил он как ни в чем не бывало.

— То есть тебе все равно, если все откроется? — переспросил я.

Он кивнул.

— Вообще-то я терпеть не могу вранья, — произнес он на прощание, — даже если моя ложь никого не ранит, все равно не желаю лгать. Не хочу прожить остаток жизни, обманывая или используя кого-то.

Я хотел бы что-нибудь ответить, но не смог подобрать нужных слов. Потому что его слова были правильнее.

Мы и сейчас время от времени видимся в бассейне. Серьезных разговоров больше не ведем. Сидя у бассейна, болтаем о погоде и последних концертах. Не могу представить, что он почувствует, когда прочтет этот рассказ.


Это наш проект — "Культурная система":

Манипуляция — Нами управляют даже тогда когда мы спим. Подпишись, чтоб хотя-бы знать как, а отвертеться не выйдет.

t.me/biblio — Читайте короткие рассказы и впечатляйте людей своим интеллектом и кругозором.

t.me/kartiny — Ни в коем случае не открывайте эту ссылку если вы не любите искусство.

t.me/one_story — Если вы дую спик инглиш йес ай ду, то зайдите почитать на кристальном английском.

t.me/scripca — А вы знаете кого называли "скрипач дьявола"? Это Паганини. Послушайте и вы точно согласитесь с этим.

t.me/exponat — Скульптура на голове, запрещённая скульптура и небанальные предметы искусства и культуры.

t.me/vincent_vangog — Вот поверьте, вы поселитесь на этом канале. Знаете почему? Потому что тут живёт Ван Гог.

t.me/child_book — А вы любите мультфильмы? Сказки? Читать? Смотреть? Слушать? Тогда подписывайся!

t.me/raskruti — Как выжить в Telegram

336 views
Add
More
Как только вы подпишитесь и и начнёте читать по рассказу каждый день - вы станете лучше. Может быть даже лучше многих окружающих вас людей.
Follow