Канал DrugStat
Канал в телеграме - @DrugStat
Read 8 minutes

Интервью с замруководителем фонда "Гуманитарное действие"

Я всегда считал так: для того, чтобы изучить наркобизнес максимально подробно, нужно общаться с людьми по ту сторону баррикад. Только они знают все инсайды, только они знают реальные заработки, и только они знают настоящее положение дел. Люди в легальном же сегменте наркобизнес могут анализировать лишь по обрывкам информации, но никак не полным данным.

Это утверждение будет верно, если мы говорим про такие вещи, как заработок наркодилеров или пути наркотрафика. Но всё же есть темы, про которые наркоторговцы не смогут вам рассказать. Они не смогут ответить на вопрос о последствиях их действий. Дилеры не знают, чего на самом деле стоит война с наркотиками, это знают только люди, пытающиеся с ней бороться

С одним из таких людей сегодня и будет наш разговор. Алексей Лахов - мой хороший друг и один из главных представителей Питерского благотворительного фонда "Гуманитарное действие". Давайте подробнее узнаем, чем же этот фонд занимается, и как сейчас выглядит наркоситуация России со стороны человека, борящегося с её последствиями.


Привет! Наконец-то у меня дошли руки задать тебе вопросы. Уже не помню, как давно я впервые предложил тебе эту идею :)
Задачей этого текста я ставлю желание узнать твоё мнение относительно будущего Российской наркополитики. Но для начала - представься. Я тебя знаю относительно давно, а вот мои подписчики - нет. Поэтому расскажи, пожалуйста, чем занимается фонд “Гуманитарное действие”, и чем занимаешься ты в отдельности? Какие программы ведет ваш фонд? Особенно интересно было бы услышать про “синие автобусы”.


Привет. Спасибо тебе за приглашение к разговору, а еще - за ту работу, которую ты делаешь в своем канале DrugStat. На мой взгляд, эта работа важна тем, что дает хорошее представление о современной российской наркосцене, и для нас, как для практиков, позволяет соответствующим образом адаптировать наши услуги для людей, употребляющих наркотики (ЛУН). На основе твоих данных мы даже помогали готовить доклад вице-губернатору Петербурга!

А теперь - о самих наших услугах. Фонд “Гуманитарное действие” был официально зарегистрирован в Петербурге в 2001 году, но реальная уличная работа с наркопотребителями началась гораздо раньше, в 1997 году. Тогда при помощи французской ассоциации “Врачи мира” был запущен первый в России мобильный пункт помощи ЛУН.

Наши программы основаны на принципах “снижения вреда”, преимущественно в понимании Всемирной организации здравоохранения, то есть через профилактику ВИЧ, гепатитов и туберкулеза. Мы производим обмен использованных щприцев, выдаем воду для инъекций, спиртовые салфетки, мази, средство от передозировок опиатами налоксон, сопровождаем в центр СПИД, помогаем в решении юридических и социально-бытовых вопросов, даже медицинскую помощь по постинъекционным осложнениям оказываем. Сейчас у нас два автобуса работают в разных районах города - большой Синий и маленький Маленький.

Большой синий автобус, где наркопотребители могут получить помощь и провериться на болезни

Конкретно я в конце 90-х был клиентом фонда, приходил на Синий автобус, а потом, когда начал выздоравливать от зависимости, стал работать в фонде и сейчас занимаю должность заместителя директора.


Ваш фонд напрямую работает с наркопотребителями. Расскажи, как менялся портрет человека, употребляющего наркотики и обращающегося к вам за помощью, с течением времени? Какие наркотики употребляли раньше, какие доминируют сейчас? Какого возраста люди обращаются к вам за помощью?


Средний возраст наших клиентов - около 40 лет, люди с большим стажем употребления, преимущественно опиатов, таких как героин и метадон. Однако в последние год-два становится все больше молодых людей и девушек, употребляющих “соли”. В принципе, это отражает изменение наркосцены Петербурга, начавшееся после 2010 года, с появлением сначала спайсов, а затем и мефедрона, альфы и других стимуляторов.


Насколько всё плохо (или хорошо) с Гепатитом, ВИЧ и другим болезнями, на наличие которых могут провериться ваши клиенты? Какова динамика больных во времени, становится ли их больше или меньше?


По данным центра СПИД, на долю инъекционного пути передачи ВИЧ в первом полугодии этого года пришлось чуть более 17% новых случаев. Недавно мы посмотрели данные за пять месяцев этого года по 567 посетителей наших мобильных пунктов, которые раньше либо не сдавали тест на ВИЧ, либо он был отрицательным, и увидели, что там выявлямость около 15%. Уже меньше, чем в середине нулевых, но все равно много, конечно. По гепатиту С около 40% тестов стабильно оказываются положительными, так как им легче заразиться через кровь, иглу, общую ёмкость для приготовления наркотика и даже купюру или трубочку для интраназального употребления наркотиков.


Насколько я знаю, фонд “Гуманитарное действие” работает именно в Санкт-Петербурге. А какова ситуация в других городах? Наверняка, вы обмениваетесь информацией с тем же Московским фондом Андрея Рылькова. Есть ли отличия между наркосценой в различных городах или преобладает какое-либо общее направление?


Ситуация разная в разных регионах, хотя, конечно, все больше становится людей, употребляющих “соли” и другие стимуляторы. При этом Фонд Рылькова, например, отмечает высокую распространенность аптечной наркомании в Москве, в Казани коллеги из низкопорогового центра «Остров» видят приток клиентов, которые снова “варят маковые семечки”, в Тольятти все так же можно свободно достать героин, которого, наоборот, крайне мало в Питере. А у нас, наоборот, много опиатов, которые могут редко встречаться в каком-то другом регионе.

Кого в своей работе вы встречаете чаще: наркозависимых от героина или метадона? И у какой группы зависимость протекает сложнее?

Сейчас у нас в городе значительно больше метадона. Его даже метадоновой столицей России главный нарколог Питера называл. Зависимость от него тяжёлая, что уж там. Несмотря на то что эффект от него длится дольше, чем от героина, доза все равно растёт, и слезать тяжело. А раньше метадон использовался как средство слезть с героина. Такие вот пертурбации.


Следующий вопрос также касается обмена информацией. Сотрудничаете ли вы с какими-либо похожими иностранными программами? Насколько дела в России обстоят плохо, если сравнивать с успехами Запада?


Я бы не стал сравнивать наши и западные программы в таких категориях. Допустим, недавно я был в Канаде, посещал несколько программ снижения вреда. Да, многое действительно отличается: например, там есть комнаты для безопасного употребления наркотиков, заместительная терапия, то есть когда ты принимаешь тот же метадон или бупренорфин под контролем врача, легализована марихуана, в конце концов, что не только ударило по теневому наркорынку, но и с медицинской точки зрения приносит пользу. Однако у нас в стране также накоплен огромный опыт реализации схожих подходов, пускай не в полном объеме, но все же. Да, во многих случаях такие программы удавалось реализовывать не благодаря, а вопреки. Так тем этот опыт и ценен! А то, как российские организации сегодня отвечают на современные вызовы и работают с клиентами в Телеграме и Даркнете, на Западе вообще мало кто делает!


Собственно, если говорить об иностранном успехе, как обстоят дела в странах СНГ? Есть ли похожие программы в Украине, Беларуси и других странах? В чём отличие их работы? И более глобальный вопрос, в чём отличие наркополитики России и этих соседних с нами стран?


Во всех перечисленных тобой странах (кроме Туркменистана и Узбекистана, если говорить об СНГ) действуют программы заместительной терапии. В Украине открываются программы обмена шприцев и заместительной терапии в тюрьмах. Поэтому наркополитику этих стран в части помощи зависимым людям можно назвать более гуманной.

Внутри синего автобуса


Сталкивается ли ваш фонд с притеснением со стороны закона? В прошлом году фонд Андрея Рылькова серьёзно оштрафовали за статью в одном их материале, а ещё раньше признали иностранным агентом. Случалось ли что-то похожее с “Гуманитарным действием”? Если нет, как удается находить баланс в таком противоречивом с точки зрения Российского государства деле?


Мы регулярно попадаем на внеплановые проверки Минюста, прокуратуры или какого-нибудь другого органа, имеющего такие полномочия. В основном, наверное, это связано с наличием иностранного финансирования. Тех денег, которые мы получаем на нашу работу от города и Фонда президентских грантов, не хватает на то, чтобы поддерживать все наши программы и тем самым помогать более чем 5 000 людей в год. Однако мы все же стараемся выступать в качестве партнеров государства в том, что касается комплексной медико-социальной помощи наркозависимым людям, поэтому идем на контакт с администрацией города, учреждениями здравоохранения и правоохранительными органами. Хотя где-то, конечно, приходится улыбаться через силу.


Раз мы заговорили о государстве, недавно дума отклонила законопроект о снижении тюремного срока за хранение наркотиков в значительном размере. То есть не прошёл даже закон, в котором просто предложили сажать не так надолго. В связи с этим вопрос, как можно улучшить наркоситуацию и наркополитику в нашей стране, если государство придерживается настолько устарелого и консервативного мнения? В таких условиях, какое достижение ты бы назвал победой?


Рабочая группа по совершенствованию антинаркотического законодательства при Комитете ГД по государственному строительству и законодательству разработала целый пакет поправок в Уголовный кодекс. Это и снижение наказания за хранение и приобретение наркотиков без цели сбыта, и обеспечение доступа к жизненно необходимым наркосодержащим лекарствам, и альтернативы уголовной репрессии в отношении потребителей наркотиков, такие как медико-социальная реабилитация, группы самопомощи, заместительная терапия, и другие инициативы. Если государство прислушается к этим инициативам и решит хотя бы, для начала, смягчить антинаркотические статьи и усилить адекватную профилактическую работу, это будет серьезным достижением для нашей страны. А там, глядишь, и дальнейшая либерализация произойдет. Здесь очень важно, чтобы сами организации, работающие в этой сфере, производили оценку эффективности своих программ, обобщали свои лучшие практики помощи, обменивались ими друг с другом и показывали их государству.


Что должно произойти в России, чтобы сложившаяся ситуация сдвинулась с мертвой точки?


Мне кажется, без политической воли никуда. А вопросы и ВИЧ-инфекции, и употребления наркотиков как-то уж слишком сильно политизированы, хотя в первую очередь это же медико-социальные, а никак не политические проблемы, правильно? И вот если перевести их решение в плоскость врачей, социальных работников, общественных организаций, то и общественное мнение начнет меняться, и государству ничего не останется, как к нему прислушаться.


Каким ты видишь будущее наркоситуации в России в течение следующего года, ближайших 5 и 10 лет?


“Соли” и другие стимуляторы будут пользоваться все большей популярностью. Опиаты также никуда не уйдут - уже сейчас мы видим, что, например, молодые потребители стимуляторов используют их для того, чтобы “сниматься” с “отходняков”. Как, впрочем, это было и в конце 90-х, и в начале 2000-х, на волне популярности того же “винта”. Наверняка будут синтезированы какие-то новые дизайнерские наркотики, которые станут еще более простыми в производстве и, соответственно, еще более дешевыми, хотя куда уж дальше, казалось бы? ВИЧ-инфекция может прирастать за счет даже не инъекционного пути передачи, а банального секса без презерватива под тем же мефедроном. Это все горизонт ближайших пяти лет. Ситуация будет становиться только хуже, если произойдут какие-то политические или социальные потрясения, и если государство не будет прислушиваться к мнению профессионалов - аддиктологов, сотрудников общественных организаций, юристов...


На этом мои вопросы подошли к концу. В этом пункте можешь рассказать обо всём, что я не затронул в интервью, но о чём сказать очень хочется. Спасибо тебе большое, у нас вышел очень интересный диалог и, надеюсь, не последний!


Тут я бы хотел дать ссылку на пост ребят из Наркпросвета, которые собрали небольшую базу программ снижения вреда в России: https://teleg.run/nprosvet/353.
Ну и ещё хотелось бы похвастаться тем, что наш фонд представил новую мобильную «клинику» для наркозависимых, в которой можно получить консультацию врача, обменять использованные шприцы и пройти экспресс-тестирование на ВИЧ, гепатиты и сифилис. Фотографии этой “клиники” вы и могли видеть в интервью.

Подробнее почитать об этом можно здесь: https://haf-spb.org/v-peterburge-predstavili-mobilnuyu-kliniku-dlya-narkozavisimyh/

И тебе большое спасибо!

Материал не несёт в себе призывов к употреблению и приобретению наркотических веществ. Помните, нарушителей в России за это ждёт уголовное преследование. Подготовлено телеграм-каналом DrugStat

70 views
Add
More
Канал в телеграме - @DrugStat
Follow