ЗДОРОВЬЕ и ИНТЕЛЛЕКТ
ЗДОРОВЬЕ и ИНТЕЛЛЕКТ
Наука, общество, медицина, здоровье, долголетие, лекарства и бады = блогинг и новости
Read 7 minutes

Разве людей волнуют доказательства?

Учёные сталкиваются с дилеммой. Наша работа связана с открытием, объяснением того, что мы открываем, и информированием других о том, что мы узнаем. Но открытие и объяснение требуют финансирования, а информирование других требует общения. И финансирование, и коммуникация могут иметь непредвиденные последствия, которые не всегда служат делу развития хорошей науки. Эта проблема вырисовывается очень остро, когда наука вступает в контакт с влиятельными или финансовыми кругами, и всегда требуется бдительность, если мы хотим избежать распространения дезинформации.

Image for post

В книге Век дезинформации: как распространяются ложные убеждения / The Misinformation Age: How False Beliefs Spread, философы науки Кейлин О'Коннор и Джеймс Оуэн Уизеролл обсуждают, как распространение фактов и теорий может быть использовано не по назначению в науке и других областях человеческой деятельности.

Исторически дезинформация искажала дискурс об иностранных землях, войне и социальной политике, и продолжает это делать сегодня. Иррациональные убеждения могут возникать не только из-за ограниченной способности людей рассуждать, но и из-за того, как информация течёт между вполне рациональными агентами. Люди образуют сообщества, и эти группы могут работать как эхо-камеры, распространяя плохие идеи и недостоверные данные. Проблема усугубляется тем фактом, что мы часто больше заботимся о соответствии нормам и представлениям нашей группы, чем об обнаружении истины. Лучше всего в книге раскрывается ещё один фактор, способствующий дезинформации: вмешательство со стороны заинтересованных групп, с намерением формировать понимание пагубными способами.

Некоторые из этих способов очевидны. Заинтересованные группы могут финансировать предвзятую исследовательскую программу. Например, табачные компании, стремясь отвлечь внимание от курения, профинансировали исследования, которые подчеркивают причины рака лёгких помимо курения, такие как асбест. В книге объясняется, как отраслевое финансирование исследований может повредить научному процессу, как финансируемая отраслью пропаганда может выборочно сообщать о искажении данных, продиктованное корыстными интересами и как политическое вмешательство может замедлить действия по решению проблем, таких как кислотный дождь.

Авторы также обсуждают менее очевидные методы управления потоком информации. Один из подходов – просто вызывать чувство неопределённости. Табачная промышленность в течение многих лет транслировала рекламу, в которой подчеркивалось, что доказательства того, что курение вызывает рак, не были на 100% убедительными, точно так же, как сегодня отрицатели изменения климата заявляют, что изменение климата, вызванное деятельностью человека, является лишь теорией. Эти «торговцы сомнениями», как их окрестили Наоми Орескес и Эрик Конвей, правы в том, что все данные включают некоторую погрешность, а теории – это, ну, теории, а не бесспорные заявления. Но если бы мы действовали только тогда, когда были уверены на 100%, мы бы никогда не выпили стакан воды и не перешли улицу. Когда дело доходит до использования доказательств для принятия сложных решений, уверенность – несбыточная мечта.

Авторы Века дезинформации действуя в обход провели работу над ошибками человеческого рассуждения; их стратегия выявления того, как распространяется дезинформация, состоит в том, чтобы вместо этого сосредоточиться на социальных сетях – на том, как данные передаются между участниками, которые общаются друг с другом. Они полагаются на модель передачи информации, разработанную экономистами Венкатешем Бала и Сандживом Гоялом. Модель предполагает, что люди делают выбор, не только видя результаты своих прошлых действий, но также слыша о результатах действий, предпринятых другими, которые общаются с ними. Таким образом, принятие решений во многом зависит от того, с какими людьми вы находитесь на связи, поскольку это определяет большую часть информации, к которой любой человек имеет доступ.

Предполагается, что люди также являются «рациональными» в том смысле, что они используют информацию разумным образом. Если достаточное количество связанных с ними людей сообщают, что сжигание ископаемого топлива нагревает Землю, а немногие связанные с ними люди сообщают иное, они придут к выводу, что изменение климата является антропогенным. Модель Бала-Гояла представляет собой разумное первое приближение к процессам принятия социальных решений. Однако в модели не учитывается тот факт, что некоторая информация обрабатывается группами даже при отсутствии передачи информации. Например, модель не отражает склонность людей к соответствию убеждениям своего сообщества. У каждого есть знание, которое он принимает на веру (например, учение своего религиозного лидера или учителя), даже не зная многих деталей, но они могут счесть других людей (например, иностранного религиозного лидера) не заслуживающими доверия.

Одной из интригующих проблем, которой авторы посвящают большую часть сюжета, – это проблема, которая преследует политическую жизнь сегодня: поляризация или тот факт, что разные сообщества имеют диаметрально противоположные, глубоко укоренившиеся убеждения. Оказывается, поляризация может возникнуть внутри социальной сети, даже когда все агенты совершенно рациональны и оптимальным образом актуализируют свои убеждения. Этот результат может происходить через информационные пузыри: каждый кластер передает информацию внутри себя, только по слабым каналам, в другие кластеры, в результате чего кластеры приходят к разным выводам. Другими словами, поляризация не требует предвзятости при усвоении доказательств; достаточно, чтобы разные результаты были доступны разным подсетям, чтобы элементы этих подсетей пришли к разным убеждениям.

В книге показано, что эти соображения могут объяснить, почему медицине потребовалось так много времени, чтобы признать, что язвы желудка вызваны бактериями: слишком сильная конкуренция была со стороны того соображения, что желудочная кислота является виновником [язвы желудка]. Это так же объясняет, почему до сих пор ведутся споры о том, как лечить болезнь Лайма: конкурирующие взгляды на ценность антибиотиков привели к резкому разделению на противоположные лагеря.

Анализ социальных сетей поддерживает предложения О'Коннора и Уизеролла о социальных вмешательствах, направленных на ограничение распространения дезинформации. Одно предложение, которое они предлагают, ограничит развитие дезинформированных кластеров.

Многие новостные организации сегодня действуют по принципу справедливости: по спорным вопросам обе стороны заслуживают представительства. Но с этой идеей можно зайти слишком далеко. Когда лучшие доказательства убедительно подтверждают одну сторону, то гарантируя другой стороне возможность быть услышанной, создаёт неверное впечатление о том, что доказательства соразмерны.

Непредвзятость не требует, чтобы мы выслушивали отрицателей изменения климата каждый раз, когда мы получаем известия о новых доказательства того, что изменение климата является антропогенным, потому что преобладание доказательств не требует этого. Ещё одно предложение авторов состоит в том, чтобы пробить информационные пузыри, побуждая доверенных политиков озвучивать неожиданные факты своим избирателям.

Вероятно, именно воинственность президента США Ричарда Никсона позволила ему восстановить дипломатические отношения с Китаем. Его консервативная репутация придавала дополнительную убедительность его поддержке сотрудничества с прежде заклятым врагом [Никсон был известным противником коммунизма]. Слово из надёжного источника лучше, чем тысяча слов от человека, которому не доверяют. Этот вывод кажется правильным, но, возможно, наивным, учитывая нежелание столь многих политиков сегодня выразить поддержку идее, которая является проклятием для их спонсоров или других критически настроенных сторонников.

Это понимание поднимает более серьёзную проблему: насколько доказательства вообще имеют значение для людей? Никакой анализ социальных сетей не поможет решить эту проблему, потому что это вопрос о том, как люди думают. Данные из психологии и других областей показывают, что люди часто больше заботятся о повествовании, чем о истинности. У всех нас есть истории, которые мы используем для систематизации наших знаний.

Наше понимание гравитации связано с рассказом о том, как Галилей сбрасывает шары из Пизанской башни, а наше понимание политических событий, как правило, представляет собой историю о некоем героическом поступке белых шляп, столкнувшихся с жестоким обращением со стороны эгоистичных чёрных шляп*. Пока правда не навяжет себя людям – пока они или кто-то из их близких не заболеет раком от курения, не переживёт наводнение, вызванное изменением климата, не получит отравление ртутью из-за употребления в пищу рыбы, или тому подобное – у людей есть сильная тенденция делать всё необходимое для поддержания своего нарратива.

*В период с середины 1950-х до конца 1990-х снимались фильмы о ковбоях и «Диком Западе», в которых шляпы имели аллегорическое значение: хорошие ковбои всегда носили белые шляпы, а плохие ковбои всегда носили чёрные. – прим. ред.

О'Коннор и Уизеролл признают это, когда обсуждают, как основные кабельные и новостные сайты используют новизну для выбора новостей, о которых стоит сообщать. Воспринимается ли событие как обладающее новизной, зависит от рассказываемой истории. История о взрыве бомбы в Багдаде является чем-то новым только в том случае, если человек живет с нарративом о том, что насилие в Ираке идёт на убыль.

В книге интересным и изощренным образом рассматривается ценность доказательств и другие темы, связанные с фейковыми новостями и их историей. Но при взаимодействии с общественностью (и другими учёными) учёным необходимо помнить, что общение – это не только обмен информацией и дезинформацией. Это повествование, которое влияет не только на понимание людей, но и на их благополучие, и может оказать влияние то, с каким сообществом они связаны. Люди часто больше заботятся о том, насколько их убеждения соответствуют убеждениям их сообщества, чем о том, истинны они или ложны. Попробуйте сказать фанату, что у его команды нет шансов. Реакция будет очень похожа на реакцию учёного, которому говорят, что его теория – чушь.

Философы науки, включая авторов этой книги, начинают осознавать важность социальных групп в формировании убеждений и взглядов. Область, называемая социальной эпистемологией, находится на подъёме; она пытается постичь, как знания* могут быть почти полностью основаны на свидетельствах других. Что ясно с психологической точки зрения, так это то, что убеждения могут быть основаны на том, во что верят другие, независимо от того, обоснованы ли их убеждения или нет.

*Знания как результат процесса познания. – прим. ред.

Книга The Misinformation Age фиксирует угрозу, исходящую от дезинформации в текущий политический момент. Она заканчивается описанием некоторых критических последствий лёгкости распространения дезинформации, которая ещё больше упрощается благодаря современным технологиям, и предлагает некоторые идеи о том, как справляться с возникающими проблемами.

Во-первых, мы должны отказаться от идеи, что мы живем на свободном «рынке идей», где преобладает только лучшее. Информация должна быть регламентирована, в обеспечении того, чтобы она соответствовала действительности.

Во-вторых, люди слишком уязвимы для манипуляций с помощью дезинформации, чтобы быть в состоянии поддерживать демократизм. Демократизм может быть моральным императивом, но нам нужны институты, которые позволяют нам принимать решения, основанные на доказательствах, а не на невежестве. Эти выводы могут быть непривлекательными, но это идеи, которые необходимо усвоить, если мы хотим, чтобы общество было более информированным и принимало более мудрые решения.

источник https://www.americanscientist.org/article/do-people-care-about-evidence

редактура и адаптация Дмитрий Бобров

3 views
Add
More
ЗДОРОВЬЕ и ИНТЕЛЛЕКТ
Наука, общество, медицина, здоровье, долголетие, лекарства и бады = блогинг и новости
Follow